Четыре Беларуси

На пятый год войны можно констатировать: устойчивый паритет на фронте снижает вероятность реализации максимальных целей обеих сторон. Для России это означает ограниченность сценария полного захвата Украины; для Украины — затруднённость быстрого возврата к границам 1991 года. Если не произойдёт резкого перелома, итог войны будет компромиссным и неполным для всех сторон.

Для Беларуси это сужает ближайший спектр сценариев. Без украинской победы «золотой» сценарий, ранее описанный в статье о финляндизации Беларуси, не блокируется полностью, но становится менее вероятным в ближайшей перспективе. Без российской победы затрудняется быстрая реализация «чёрного» сценария. В результате наиболее вероятным становится «серый» коридор: формально независимая Беларусь без субъекта, способного на самостоятельный курс. Вопрос данной статьи уже не в том, реален ли серый сценарий, а в том, какими словами можно описать его наиболее вероятную форму.

Методологически статья исходит из простого тезиса: политическое будущее может быть предварительно описано как совокупность признаков, которые разные акторы считают желательными, допустимыми или недопустимыми.

В процессе целеполагания актор выделяет некое состояние, которое желает достичь, описывает его признаки, даёт ему имя и соотносит с уже имеющимся состоянием, чтобы понять, что необходимо для превращения текущего состояния в желаемое. Этот процесс напоминает процесс познания, при котором субъект выделяет объект, описывает его свойства (например, «многоугольник, в котором все углы — прямые, а все стороны — равны»), называет его («квадрат») и помещает в систему понятий («плоская геометрическая фигура»), чтобы чётко понимать разницу как между объектами внутри этого ряда, так и по сравнению с объектами других рядов.

И в процессе целеполагания, и в процессе познания человек пользуется одним и тем же инструментом: языком, на котором он говорит. Различие же этих процессов состоит в направлении. Познание обращено к тому, что уже есть или предполагается существующим; целеполагание — к тому, что ещё должно быть создано, достигнуто или предотвращено. Поэтому политическое будущее нельзя предсказать как физическое событие, но можно пытаться реконструировать (т. е. познать) путём изучения и пересечения конкурирующих языков целеполагания.

Поэтому данный эксперимент не является прогнозом в строгом смысле. Это аналитическая модель, в которой будущее Беларуси рассматривается как набор признаков, уже присутствующих в мотивациях акторов. Основной вопрос формулируется так: пересекаются ли облака признаков «приемлемой Беларуси» у разных акторов, и если да, то какими словами описывается это пересечение?

Для поиска ответа используются четыре исходных архетипа, присутствующих в беларуских политических дискуссиях. Реальная Беларусь — исходная точка анализа: глубоко зависимое от России государство, сохраняющее внутреннюю репрессивную систему и вовлечённое в войну как территория и инфраструктура.

Четвёртый архетип используется не как самостоятельный прогноз, а как отрицательный тест. Для каждого актора важно определить, где проходит граница между ещё приемлемой отдельностью и фактическим исчезновением Беларуси как субъекта. Если актор готов принять сохранение флага и карты при утрате способности действовать самостоятельно, его «приемлемая Беларусь» приближается к исчезнувшей. Если такая утрата для него неприемлема, в его минимуме присутствует признак отдельности.

Главный объект анализа — не идеальные облака, а именно приемлемые. Идеалы акторов почти неизбежно конфликтуют. Минимумы, напротив, могут пересекаться.

Общим ядром в этой статье называется набор признаков, который входит в приемлемые минимумы почти всех акторов; это и есть «пятая Беларусь» из заголовка. Первичный кандидат на общее ядро — надёжность, то есть снижение неопределённости для внешних акторов. Разные акторы формулируют этот запрос разными словами: России нужна Беларусь, которая не уходит на Запад и не становится угрозой с тыла; Украине — сосед, с территории которого не возникает второй фронт; Польше, Литве и Латвии — граница, не производящая миграционные, военные и воздушные риски; ЕС — периферия, не экспортирующая кризисы; США — предсказуемый партнёр, пригодный для сделок; Китаю — логистически полезный и политически стабильный узел; Лукашенко — система, воспроизводящая его власть; демократическим силам — страна, которая остаётся отдельной и не закрывает путь к демократическому будущему.

Однако «надёжность» — слишком широкое слово. Для Москвы надёжность может означать контроль; для Украины — отсутствие угрозы; для демократических сил — сохранение субъектности вне российского поглощения. Поэтому «надёжность» в этой модели является не выводом, а входной гипотезой. Её необходимо разложить на более конкретные признаки и проверить, сохраняют ли они общий смысл при расшифровке.

Для этого используется проверка «слово ↔ дело». Важно не только то, что актор декларирует, но и то, какие действия он предпринимает. Возможны три типа соотношения:

Сводная матрица модели: для каждого актора — идеальная Беларусь, приемлемый минимум, тип соотношения слова и дела, отношение к архетипу исчезновения и вклад в возможное общее ядро. Карточки разворачиваются.

Беларуские демократические силы нельзя описывать как однородный лагерь. Их объединяет неприятие исчезновения Беларуси как отдельного субъекта, но разделяет вопрос о допустимых методах: давление и непризнание или диалог и деэскалация. Для целей модели целесообразно выделить два подхода.

Офис Тихановской и Объединённый переходный кабинет находятся внутри гуманитарного трека сделки: освобождение заключённых, координация с западными партнёрами, международная правозащитная работа. Но в коммерческом треке — прежде всего в вопросе калия и санкционного смягчения — они оказываются в позиции противодействия. Это не противоречие, а разделение двух логик: гуманитарный результат может быть принят, коммерческая легитимация режима — заблокирована.

Линия Колесниковой и Бабарико делает акцент на диалоге, снижении изоляции и возвращении Беларуси в европейскую повестку через постепенное размораживание. Эта позиция вызывает резкую критику, но аналитически её не следует сводить к капитуляции. Она исходит из той же базовой цели — сохранить Беларусь как отдельный субъект, — но иначе оценивает путь к этой цели.

Мария Колесникова

Член президиума Координационного совета

Музыкант и политик, координатор предвыборного штаба Виктора Бабарико, одна из лидеров протестов 2020 года. В сентябре 2020 года порвала паспорт на границе, отказавшись от выдворения из страны; приговорена к 11 годам заключения. Призывала ЕС не отказываться от диалога с Минском ради освобождения людей и снижения изоляции.

Виктор Бабарико

Экс-глава Белгазпромбанка, основатель партии «Разам»

Банкир и политик, самый рейтинговый претендент на выборах 2020 года, не допущенный до регистрации. Был приговорён к 14 годам заключения по делу, которое правозащитники считают политическим. Его команда представила в Брюсселе партию «Разам», делающую ставку на постепенное возвращение Беларуси в европейскую повестку.

Позиция Позняка важна тем, что демонстрирует пересечение с неожиданной стороны. В его рассуждениях о контактах Минска с внешними игроками появляется прагматический мотив: вовлечение Беларуси в международные переговоры может увеличивать её субъектность и тем самым снижать риск потери государства. Это не сближает его с режимом политически, но показывает общий минимальный признак: государство должно сохраниться.

Зенон Позняк

Один из основателей БНФ, лидер Консервативно-христианской партии

Археолог и политик, исследователь Куропат, кандидат в президенты 1994 года. В эмиграции с 1996 года. Последовательный сторонник национально-демократической линии и критик как режима, так и части демократических сил; отмечал, что вовлечение Минска в международные переговоры может увеличивать субъектность Беларуси и снижать риск утраты государства.

Таким образом, у демократических сил есть общий минимум — отдельная Беларусь — и уникальный признак, которого нет у других акторов как обязательного условия, — демократическая. Именно он отличает демократическую стратегию от простой стратегии сохранения отдельности.

До разложения «надёжности» на отдельные признаки уже можно зафиксировать несколько видимых пересечений приемлемых облаков. Эти пересечения ещё не доказывают существование общего ядра, но показывают, почему отрицательный архетип «исчезнувшей Беларуси» важен для модели: именно отталкиваясь от него, разные акторы сходятся на минимальном признаке отдельности, хотя вкладывают в него разное политическое содержание.

Первичная гипотеза о «надёжности» нуждается в разложении. В модели выделяются семь слов — кандидатов в общее ядро; каждое описывает отдельное измерение приемлемой Беларуси. Демократические силы в матрице представлены двумя подходами, поэтому позиций девять. Каждое слово оценивается по двум осям: широта — скольким акторам оно подходит, и устойчивость к расшифровке — сохраняет ли слово общий смысл, если раскрыть, что именно актор в него вкладывает.

Модель выявляет четыре основные несовместимости. Большинство из них связано либо с российским контролем, либо с несменяемостью режима. Между остальными акторами расхождения значительны, но чаще допускают компромисс.

Из устойчивых слов можно собрать несколько формул приемлемого будущего.

Серая формула (№ 2) является равновесием по умолчанию. Её могут строить режим, США как транзакционный актор и Китай как пользователь стабильности; её может терпеть Москва, если отдельность остаётся номинальной; её не обязательно может остановить ЕС, если отсутствует координация. Золотая формула (№ 4) требует добавления признака «демократическая», который не появляется автоматически. Как и в статье о финляндизации, золотой сценарий открывается только в узком коридоре, где совпадают пять факторов: истощённая Россия, транзит, институты, идентичность и поддержка Запада. Нейтральность входит в него как часть финляндизации, но не заменяет демократического содержания.

Если ядро «отдельная + ненападающая» совместимо с интересами большинства акторов, главный вопрос состоит в том, может ли это большинство навязать его Москве. Военный механизм маловероятен. Возможен механизм стоимости: удержание полного контроля над Беларусью должно стать для России дороже, чем терпимость к номинально отдельной, не-западной и ненападающей Беларуси. К таким факторам относятся истощение России в войне, рост её зависимости от Китая, санкционные издержки, возможный вывод части беларуского экспорта из российских портов и сохранение западного интереса к беларускому вопросу.

Но эта логика имеет два ограничения. Во-первых, Россия должна быть достаточно ослаблена. Во-вторых, большинство акторов должно координироваться. На июнь 2026 года оба условия выполнены лишь частично: интересы пересекаются, но не образуют единого субъекта действия.

Предыдущие разделы описывают облака как статичную карту. Но облака привязаны к акторам, а акторы меняются. Поэтому ключевая временная переменная — возможный транзит власти в Беларуси в перспективе нескольких лет.

Конституционная реформа 2022 года и роль Всебеларуского народного собрания (ВНС) создали конструкцию, напоминающую механизм «елбасы» (по титулу Назарбаева — «лидер нации»): действующий лидер может формально перераспределить полномочия, сохраняя надстроечный контроль. Однако казахстанский прецедент Назарбаев—Токаев показывает ограниченность такой страховки: в персоналистской системе преемник не обязан сохранять безопасность предшественника после получения реальной власти.

Этот урок важен для всех участников. Для Лукашенко собственный преемник не гарантирует безопасности. Для внешних акторов управляемый транзит не гарантирует предсказуемости. Для демократических сил транзит сам по себе не означает демократизацию.

Для общего ядра «отдельная + ненападающая» смена власти не является обязательным условием. Такая формула может существовать и при Лукашенко: режиму нужна отдельность как ресурс, а прямое вступление в войну против Украины для него самоубийственно.

Для золотой формулы «отдельная + ненападающая + демократическая» транзит необходим. Но и не любой транзит решает задачу: династический, елбасы- или марионеточный варианты удерживают Беларусь в серой или чёрной зоне. К золотой формуле ведёт только компромиссный транзит с реальными гарантиями безопасности и институциональным содержанием.

Возможен парадокс: при достаточно сильном ослаблении России и росте личных рисков компромиссный транзит с внешними гарантиями может оказаться для Лукашенко безопаснее, чем собственный преемник. Но на июнь 2026 это спящая гипотеза. Поведение режима указывает не на подготовку ухода, а на стремление сохранить власть и расширить поле торга.

Сочетание формул показывает: отдельность может быть нужна не только демократическим силам. Из этого следуют шесть практических задач.

Идеалы акторов блокируют друг друга, поэтому наиболее вероятный исход следует искать не в идеалах, а в пересечении приемлемых минимумов — общем ядре. Это и есть пятая Беларусь: «отдельная + ненападающая». Сама по себе она не хороша и не плоха, но держится «на тоненького»: её отдельность может остаться номинальной, и от архетипа «исчезнувшей Беларуси» её отделяет немного. Та же формула может быть ступенью к демократизации, а может застыть в форме серого авторитарного равновесия.

Подготовлено на основе открытых источников, предыдущих проектных моделей авторов и аналитической реконструкции мотиваций акторов по состоянию на июнь 2026 года. Все сценарные формулы являются авторской моделью, а не установленным фактом или прогнозом с гарантированной вероятностью.