Павел Усов пишет, что через 10–15 лет демократическая Беларусь может столкнуться с парадоксальной проблемой: Европы как того культурно-политического пространства, куда сегодня зовёт формула «Беларусь в Европу», в нынешнем виде уже не будет. А Беларуси, освободившейся от коммунизма и от посткоммунистического режима Лукашенко, не стоит снова оказаться в «квазикоммунистическом бульоне». Владимир Пастухов развивает близкую мысль: нынешняя правая волна может оказаться короткой, а накопленный потенциал левого движения, если социальный и экономический кризис углубится, — развернуться в куда более долгий .
У Пастухова есть важное уточнение, которое легко пропустить. Он сам противопоставляет исторический опыт «коренной», Западной, Европы опыту России и Восточной Европы: первая гораздо лучше помнит внутреннюю угрозу фашизма, вторая — коммунизма. Значит, один и тот же левый поворот в разных частях Европы может восприниматься и проявляться по-разному — в зависимости от исторического опыта и от того, какие угрозы каждый регион считает для себя главными.
Есть и второй нюанс. Даже если принять гипотезу Усова и Пастухова, «левая Европа» вряд ли будет сделана по одному рецепту. Слово «левый» скрывает слишком разные вещи: социал-демократическое перераспределение, культурный прогрессизм, антикапитализм, отношение к НАТО, степень терпимости к политическому плюрализму. Их нельзя выложить на одну шкалу. В разных странах эти элементы могут складываться в очень разные сочетания.
Если продолжить кулинарную метафору Усова, то на бульон может напоминать скорее солянку, а в части Западной Европы — куда более густой «красный борщ». Это не точная карта Европы 2040 года, лишь иллюстрация одного простого принципа: даже при общем левом повороте региональные «рецепты» останутся разными.