Контуры нового мира

К 2035 году мир, вероятнее всего, не сложится ни в новый устойчивый либеральный порядок, ни в простую биполярную систему США—Китай. Он будет представлять собой вооружённый технологический полицентризм:

• несколько неравных центров силы;
• два технологических ядра — США и Китай;
• ЕС как потенциальное третье ядро;
• милитаризованные региональные системы;
• шарнирные государства, контролирующие ресурсы, рынки и маршруты, необходимые сразу нескольким центрам силы;
• постоянный торг за инфраструктуру, вычисления, энергию, логистику и правила доступа.

Центров силы будет больше, чем технологических ядер. Государства сохранят флаги, армии и дипломатические манёвры, но их реальная свобода будет зависеть от внешнего контроля над чипами, облаками, моделями, платёжными каналами, энергетическими маршрутами и военной инфраструктурой.

Базовая единица мировой политики — уже не изолированное государство и не формальный союз. Ею становится технологический пакет — набор, который государство получает от одного ядра или собирает из нескольких: чипы, облака, модели и обновления, а вместе с ними безопасность, финансы, логистика и стандарты.

Американское и китайское ядра смогут приблизиться к мобилизационной автаркии — способности продолжать функционировать и вооружаться после взаимного отключения. Но ни одно из них не сможет без крупных потерь стоимости, качества и темпа инноваций воспроизвести внутри себя весь современный технологический мир. Поэтому прямые связи между ядрами могут резко сократиться, а взаимозависимость не исчезнет: она переместится в третьи страны, контролирующие сырьё, энергию, продовольствие, производственные площадки и транспортные узлы.

Внутри государств ИИ будет организован не как рынок отдельных моделей, а как государственно-корпоративная архитектура ИИ. Её слои — сменяемые передовые модели, сертифицированные облака и вычислительные мощности, данные и права доступа, схема данных, прикладные рабочие процессы и государственный спрос. Уже видны четыре разные архитектуры: США сохраняют конкуренцию передовых моделей, но сосредотачивают в одних руках их встраивание в военные процессы; Китай соединяет центральное регулирование и вычислительные мощности с госпредприятиями, телекомами и муниципальными платформами; ЕС совмещает наднациональные правила и фонды с разрозненным национальным внедрением; Россия строит защищённый рынок вокруг государства, Сбера и Яндекса при ограниченном доступе к передовым ускорителям.

Уверенность: высокая в направлении структурных изменений; средняя в конфигурации центров силы; низкая в конкретных границах будущих союзов и форме урегулирования войн.

К 2035 году можно ожидать несколько центров силы, но лишь два технологических ядра: только США и Китай способны претендовать на почти полный набор передового ИИ и связанных с ним технологий.

США

США сохранят наиболее полный набор системной силы:

• глобальную военную досягаемость;
• долларовую и санкционную инфраструктуру;
• передовой полупроводниковый дизайн;
• крупнейшие облачные и модельные платформы;
• сеть союзников, контролирующих критические звенья производства;
• возможность лицензировать доступ других стран к своему технологическому пакету.

Американская стратегия всё больше строится вокруг экспорта технологического пакета — связки «чипы + модели + программное обеспечение + приложения + стандарты». Доступ к нему становится инструментом внешней политики и может обмениваться на гарантии безопасности, встречные инвестиции, ограничения китайского присутствия и совместимость с американскими правилами. Соглашения США с ОАЭ демонстрируют раннюю форму такого обмена.

Однако американская политика останется изменчивой и транзакционной. Отмена правил распространения ИИ (AI Diffusion Rule) до полного начала исполнения и переход отдельных поставок ускорителей Китаю на индивидуальное лицензирование показывают, что контроль будет использоваться не как неизменная граница, а как предмет торга.

Государственно-корпоративная архитектура ИИ в США

Американский оборонный ИИ уже строится не вокруг одной «национальной модели». Управление цифровых технологий и ИИ Пентагона (CDAO) заключило с OpenAI контракт на прототип с потолком $200 млн, но первоначальным обязательством около $2 млн, а затем сформировало портфель Anthropic, Google, OpenAI и xAI — каждый с отдельным потолком до $200 млн. Это показывает намерение государства сохранять конкуренцию между закрытыми передовыми моделями и не принимать зависимость от единственной лаборатории. Контрактные потолки при этом нельзя складывать как фактические расходы: они задают разрешённую ёмкость, а не гарантированный объём закупки.

К 2026 году принцип нескольких поставщиков был перенесён в секретные сети: соглашения для IL6/IL7 охватили SpaceX, OpenAI, Google, NVIDIA, Reflection, Microsoft, AWS и Oracle. Официальная цель — законное оперативное применение без привязки к одному поставщику ИИ; финансовые условия и номера контрактов не раскрыты. Названия xAI/AIQ Phase LLC в контрактах 2025 года и SpaceX в перечне 2026 года относятся к разным наблюдаемым записям и не должны ретроспективно сливаться в «SpaceX AI».

Но несколько поставщиков моделей ещё не означают нескольких поставщиков во всей архитектуре. Claude 3/3.5 стал доступен оборонным и разведывательным пользователям через связку Anthropic — Palantir AIP — AWS/SageMaker в облачной среде с допуском уровня IL6. Здесь Palantir выполняет не роль ещё одной лаборатории, а роль интеграционного слоя: соединяет модель с секретными данными, правами доступа, схемой данных и боевыми процессами.

Траектория Maven показывает масштаб институционализации этого слоя. Начальный контракт Palantir на Maven Smart System имел потолок $480 млн; менее чем через год совокупная ёмкость была увеличена до $1,275 млрд. В июле 2025 года армия США объединила 75 контрактов в одно десятилетнее соглашение с максимальной потенциальной стоимостью $10 млрд до 2035 года. Все три числа — потолки, а не расходы, однако последовательность решений снижает издержки последующих закупок и закрепляет Palantir как платформу, через которую распространяются и управляются боевые приложения.

Максимальная стоимость, долл. США. Все три числа — потолки, а не расходы.

Начальный контракт

$480 млн

Менее чем через год

$1,275 млрд

Июль 2025: единое соглашение армии США до 2035 года

$10 млрд

Следовательно, американская архитектура ослабляет привязку на уровне отдельной модели и может одновременно усиливать её на уровне данных, схемы данных, прав доступа и приложений. Для союзников это ускоряет совместимость с США, но расширяет зависимость: не только от американских чипов и облаков, но и от того, кто контролирует интеграционный слой и обновляет боевые процессы.

Связи в том виде, в каком они описаны в тексте. Наведите на элемент или нажмите на него, чтобы увидеть его связи.

Правила и направление

Экспортная политика США

Вычисления и капитал

Секретные сети IL6/IL7AWS / SageMaker

Спрос и закупки

CDAOАрмия США

Модели

OpenAIAnthropicGooglexAI

Интеграция

Palantir AIP / Maven

Пользователи

Оборона и разведка

Внешние связи

Союзники (ОАЭ)

Выберите элемент, чтобы увидеть его связи.

Все связи списком

• CDAO → OpenAI: контракт на прототип: потолок $200 млн
• CDAO → Anthropic: портфель CDAO: потолок до $200 млн
• CDAO → Google: портфель CDAO: потолок до $200 млн
• CDAO → xAI: портфель CDAO: потолок до $200 млн
• Anthropic → Palantir AIP / Maven: Claude через Palantir AIP
• Palantir AIP / Maven → AWS / SageMaker: работает в IL6-среде AWS/SageMaker
• Армия США → Palantir AIP / Maven: единое соглашение: до $10 млрд до 2035 года
• Palantir AIP / Maven → Оборона и разведка: интеграционный слой: данные, права доступа, схема данных, процессы
• Секретные сети IL6/IL7 → Оборона и разведка: доступ нескольких поставщиков к секретным сетям
• Экспортная политика США → Союзники (ОАЭ): экспорт пакета в обмен на гарантии, инвестиции и ограничение присутствия Китая

Китай

Китай останется единственным системным конкурентом США, способным одновременно развивать:

• национальную вычислительную инфраструктуру;
• отечественные чипы и оборудование;
• массовое отраслевое внедрение;
• собственные модели и экосистему открытого кода;
• экспорт технологий, кадров и стандартов;
• контроль критических материалов.

Китайская стратегия сочетает внутреннюю мобилизацию вычислительных мощностей, программу широкого внедрения «ИИ+», развитие отечественного аппаратного и модельного слоя и международное предложение партнёрам данных, вычислений, открытых моделей, подготовки кадров и стандартов.

Государственно-корпоративная архитектура ИИ в Китае

Наблюдаемая китайская архитектура не является единой вертикалью вокруг DeepSeek или одного аналога Palantir. Она федеративна, но координируется государством. Управление по делам киберпространства (CAC) задаёт режим допуска публичных генеративных сервисов; сама процедура регистрации в реестре (бэйань) не означает госзакупку, доступ к закрытым данным либо эксплуатацию в ведомстве. Последовательность от временных правил 2023 года к публичному реестровому механизму и накопленным данным о 1 112 сервисах и 731 приложении показывает масштаб нормативного слоя, а не число передовых моделей или государственных внедрений.

Опорную инфраструктуру вычислений строят Госкомитет по развитию и реформам (NDRC), Национальное управление данных (NDA) и операторы национальной интегрированной вычислительной сети. К августу 2026 года государство сообщало о 2,45 млн PFLOPS FP16 совокупной мощности и 1,45 млн PFLOPS, включённых в систему мониторинга; эти показатели не доказывают взаимозаменяемость узлов, доступность передовых ускорителей или возможность обучать передовые модели на всей номинальной мощности. Национальный фонд ИИ с объявленным капиталом 60 млрд юаней и региональные субсидии снижают стоимость развития экосистемы, но объявленный капитал и предельная субсидия не являются фактическими расходами.

Комитет по управлению госимуществом (SASAC) формирует организованный спрос центральных госпредприятий. Специальная линия «ИИ+» была запущена в феврале 2024 года, позднее дополнена подключением DeepSeek и реестром 40 сценариев. Это создаёт канал масштабирования через отраслевые данные, телекомы, энергетику и промышленность, но корпоративные сообщения об интеграции не раскрывают интенсивность и результативность эксплуатации.

На уровне исполнения работают государственные облака, телекомы, муниципальные операторы данных и облачные платформы, дающие доступ к моделям как к услуге. Beijing Yizhi объединяет Baidu, Zhipu и другие модели; Нанкин использует Qwen и DeepSeek на горячей линии 12345 и во внутреннем приложении чиновников; Национальное бюро статистики предоставляет сервис на Qwen и DeepSeek. Это подтверждает многомодельные интеграционные слои, где разработчик базовой модели не обязательно отвечает за встраивание.

Есть и узкие подтверждённые случаи применения: архив района Лучэн сообщил об обработке 10 788 дел с сохранением ручной проверки; в судах подтверждены Faxin и система судов Шэньчжэня. Одновременно присуждённый контракт на единую платформу ИИ Гуанчжоу на 19 080 666 юаней остаётся решением о присуждении, а не доказательством оплаты и приёмки; тендер НОАК 2025-JQ02-F1290 фиксирует намерение закупки, а не военное или боевое применение.

Следовательно, преимущество Китая — не только наличие моделей. Это способность одновременно регулировать допуск, строить опорную сеть вычислений и данных, направлять капитал, создавать спрос госпредприятий и распространять взаимозаменяемые модели через несколько региональных и отраслевых интеграционных слоёв. Слабое место — передовой аппаратный слой и непрозрачность фактической загрузки систем. Пекин будет стремиться не обязательно превзойти США в каждом компоненте, а обеспечить достаточную автономию внутри страны и сделать свой технологический пакет наиболее доступной альтернативой для государств, не получающих американские технологии или не принимающих американские условия.

Связи в том виде, в каком они описаны в тексте. Наведите на элемент или нажмите на него, чтобы увидеть его связи.

Правила и направление

Государственная стратегия ИИCAC

Вычисления и капитал

NDRC/NDA: национальная сетьФонд ИИ и субсидии

Спрос и закупки

SASAC → госкомпании

Модели

DeepSeekQwenBaidu (ERNIE)Zhipu (GLM)

Интеграция

Beijing YizhiНанкин: 12345Госстат КНРГособлака, телекомы, облачные платформы моделей

Пользователи

Архив района ЛучэнСуды: Faxin, ШэньчжэньГуанчжоу: единая платформаНОАК: тендер

Внешние связи

Страны-партнёры

Выберите элемент, чтобы увидеть его связи.

Все связи списком

• Государственная стратегия ИИ → SASAC → госкомпании: программа «ИИ+»: массовое отраслевое внедрение
• Государственная стратегия ИИ → Страны-партнёры: международное предложение
• CAC → DeepSeek: допуск публичных сервисов (бэйань)
• CAC → Qwen: допуск публичных сервисов (бэйань)
• CAC → Baidu (ERNIE): допуск публичных сервисов (бэйань)
• CAC → Zhipu (GLM): допуск публичных сервисов (бэйань)
• SASAC → госкомпании → DeepSeek: интеграция DeepSeek в госкомпаниях
• Baidu (ERNIE) → Beijing Yizhi: модель в платформе Beijing Yizhi
• Zhipu (GLM) → Beijing Yizhi: модель в платформе Beijing Yizhi
• Qwen → Нанкин: 12345: горячая линия 12345
• DeepSeek → Нанкин: 12345: горячая линия 12345
• Qwen → Госстат КНР: сервис Госстата
• DeepSeek → Госстат КНР: сервис Госстата

Главная ось конкуренции

Системная борьба пойдёт не только за лучшую модель или самый передовой чип. Её предметом станет число стран, чьи государственные, промышленные и военные процессы работают на американском или китайском технологическом пакете.

Это создаст необычную конструкцию: многополярный мир поверх двух технологических ядер.

Предел автаркии

Американское и китайское ядра обладают взаимно асимметричными узкими местами. США и их союзники контролируют значительную часть передовых вычислительных чипов, фабричного оборудования и производственного знания; Китай — значительную часть переработки критических материалов и производства промежуточных компонентов. Это уже выражено зеркальными режимами экспортного контроля: американскими, нидерландскими и японскими ограничениями на чипы и оборудование и китайским контролем галлия, германия и редкоземельных материалов.

Однако почти любое такое узкое место может быть частично заменено сочетанием новых мощностей, переработки, технологического замещения, избыточного расхода энергии и нормирования спроса. Ядрам нужен не конкретный материал или станок как таковой, а выполняемая им функция. Поэтому к 2035 году оба ядра, вероятно, смогут обеспечить критический минимум для государства и ВПК без прямых поставок друг другу, но не прежнюю эффективность всей экономики.

Главный невосполнимый ресурс — время накопления экосистемы: квалифицированные поставщики, неявное производственное знание, статистика отказов, сервис, масштаб и доверие. Его нельзя быстро заместить одной шахтой, фабрикой или субсидией. Полная автаркия будет означать дублирование мощностей, более высокую стоимость, отставание части гражданских отраслей и приоритетное распределение дефицитных компонентов.

Следовательно, вероятная цель обоих ядер — не отсутствие торговли вообще, а способность пережить отключение и самим определять условия доступа. Индивидуальное лицензирование поставок ускорителей Китаю и экспортные условия контроля показывают, что даже стратегические ограничения могут оставаться предметом сделки, а не абсолютным занавесом.

Европейский союз обладает рынком, промышленной базой, капиталом, научными школами и нормативной силой, достаточными, чтобы претендовать на роль третьего технологического ядра. Его архитектура ИИ принципиально отличается и от американского федерально-корпоративного заказа, и от китайской партийно-государственной координации: наднациональные институты задают правила, дают фонды и часть вычислительных мощностей, а эксплуатация распределена между Еврокомиссией, государствами, землями и муниципалитетами.

Регулирование и организованный спрос

Регламент об ИИ (AI Act), Европейское бюро по ИИ (AI Office) и Кодекс практик для моделей общего назначения создают наднациональную систему надзора. Она способна влиять на разработчиков базовых моделей и централизовать надзор за моделями общего назначения, но не является ни закупкой, ни государственным внедрением. Пакет поправок AI Omnibus 2026 года одновременно расширил роль Бюро по ИИ и перенёс применение основных правил для систем высокого риска: для приложения III — на декабрь 2027 года, для систем в регулируемых продуктах из приложения I — на август 2028 года. Это делает траекторию более гибкой, но удлиняет разрыв между нормами и их полным исполнением.

План действий «Континент ИИ» (AI Continent Action Plan) и стратегия Apply AI пытаются превратить регуляторную силу в спрос: связывают AI Factories, гигафабрики ИИ, лаборатории данных, открытый код, принцип «сначала ИИ» и ориентир «покупай европейское». Но общеевропейская стратегия не означает одинаковой реализации во всех государствах, а «покупай европейское» не является автоматической закупочной квотой.

Вычислительные мощности и капитал

Совместное предприятие EuroHPC строит распределённую вычислительную сеть. После первых семи AI Factories были выбраны ещё два пакета по шесть площадок, доведя сеть до 19. Выбор площадки ещё не означает поставку и ввод: отдельными стадиями остаются соглашение о размещении, тендер, контракт с поставщиком, поставка, приёмка и открытие доступа пользователям.

Переход к материальному слою уже наблюдается. EuroHPC подписал контракт с HPE на HammerHAI и шестой контракт нового поколения — LUMI-AI с Bull. Но подписанный контракт всё ещё не равен работающему суперкомпьютеру. Гигафабрики ИИ (AI Gigafactories) на дату среза находятся ещё раньше: открытый конкурс допускает до семи проектов и заявляет до €10 млрд публичной поддержки и не менее €20 млрд частной мобилизации, но это не присуждённые контракты и не введённая мощность.

На уровне моделей ЕС финансирует OpenEuroLLM: общий проектный бюджет €37,4 млн, вклад Digital Europe €20,6 млн. Это значимая попытка связать открытые модели, европейские языки и публичные вычислительные мощности, однако грант и знак качества STEP Seal не доказывают готовую конкурентную модель или её государственную эксплуатацию.

Суверенное облако и закупки

Динамическая закупочная система Cloud III создаёт общий закупочный канал институтов ЕС с плановой совокупной стоимостью €550 млн. Внутри него Комиссия объявила конкурс на суверенное облако — с потолком €180 млн, а затем присудила четыре рамочных контракта. Эта последовательность показывает путь «политика → рамочное соглашение → тендер → присуждение контракта», но даже присуждение не доказывает фактический объём заказов, реальное использование или размещение чувствительных и секретных задач.

Европейская архитектура намеренно опирается на нескольких поставщиков. Среди победителей конкурса и партнёров присутствуют POST Luxembourg, STACKIT, Scaleway, Proximus и Mistral, при этом один из консорциумов использует контролируемый суверенный слой поверх технологии Microsoft. Цифровой суверенитет ЕС поэтому следует понимать не как обязательную технологическую автаркию, а как управление юрисдикцией, ключами, операциями, переносимостью и зависимостью поставщика.

Реальное применение в госуправлении

Фактическая эксплуатация уже существует, но не образует единого европейского интеграционного слоя. Еврокомиссия после внутренней стратегии AI@EC запустила GPT@EC — защищённый инструмент на нескольких моделях для собственных сотрудников. Во Франции Albert был подтверждён как пилот примерно у 60 сотрудников около 30 отделений France Services; объявленное распространение на всю страну и будущее применение в налоговой службе, судах или медицине не считаются завершённым внедрением.

Баден-Вюртемберг развернул F13 в земельном дата-центре, а затем открыл рабочее приложение для повторного использования другими ведомствами. Aleph Alpha участвовал в прототипе, но не в полной версии, что показывает возможность отделить прикладной слой от первоначального поставщика модели; публикация открытого кода при этом не доказывает, что его приняли другие органы. Гамбург пошёл другим путём: LLMoin работает поверх GPT через Azure, сочетая собственный государственный интерфейс и правила управления с американскими моделью и облаком.

Люксембург перешёл от стратегического партнёрства с Mistral к подтверждённому развёртыванию на собственных серверах, хотя обещанный доступ всех госслужащих к суверенному чат-боту на дату сообщения ещё оставался планом. Французское Минобороны заключило с Mistral рамочное соглашение под координацией AMIAD; оно открывает закупочный канал, но не доказывает конкретных заказов, приёмки, эксплуатации или боевого применения. Три пилотных проекта генеративного ИИ по программе Digital Europe для публичных администраций подписали соглашения о грантах, однако национальные закупки и внедрения должны подтверждаться последующими событиями.

Связи в том виде, в каком они описаны в тексте. Наведите на элемент или нажмите на него, чтобы увидеть его связи.

Правила и направление

AI Act · AI OfficeAI Continent · Apply AI

Вычисления и капитал

EuroHPCAI GigafactoriesDigital EuropeОблачные подрядчики

Спрос и закупки

Cloud III DPS

Модели

OpenEuroLLMMistralAleph Alpha

Интеграция

Единого слоя нет

Пользователи

Еврокомиссия: GPT@ECФранция: AlbertБаден-Вюртемберг: F13Гамбург: LLMoinЛюксембургМинобороны Франции

Внешние связи

Американский технологический пакет

Выберите элемент, чтобы увидеть его связи.

Все связи списком

• AI Act · AI Office → OpenEuroLLM: надзор за моделями общего назначения
• AI Act · AI Office → Mistral: надзор за моделями общего назначения
• AI Act · AI Office → Aleph Alpha: надзор за моделями общего назначения
• AI Continent · Apply AI → EuroHPC: AI Factories
• AI Continent · Apply AI → AI Gigafactories: гигафабрики
• Digital Europe → OpenEuroLLM: €20,6 млн из €37,4 млн
• Cloud III DPS → Облачные подрядчики: четыре рамочных контракта
• Mistral → Люксембург: развёртывание на собственных серверах
• Mistral → Минобороны Франции: рамочное соглашение (AMIAD)
• Aleph Alpha → Баден-Вюртемберг: F13: только прототип
• Американский технологический пакет → Гамбург: LLMoin: GPT через Azure
• Американский технологический пакет → Облачные подрядчики: технология Microsoft в одном консорциуме

Европейский предел

Европейская сила — в диверсификации: несколько разработчиков, публичные вычислительные мощности, национальные облака, открытый код и возможность нормативного воздействия на глобальный рынок. Слабость — длинная цепочка исполнения и отсутствие единого интеграционного слоя. Между стратегией и работающим процессом лежат национальные бюджеты, закупочные процедуры, совместимость данных, нехватка энергии и разные модели цифрового суверенитета.

Та же логика действует в военной сфере. Россия сохраняет краткосрочное преимущество мобилизации и стоимости, но рискует проигрывать длинную гонку институционализированному европейскому промышленному потенциалу. Материальный тест — не заявления о процентах ВВП, а бюджеты, контракты, линии, кадры, склады и инфраструктура усиления.

Если ЕС доведёт до работающего состояния и вычислительную, и военную базу, к 2035 году он станет третьим технологическим ядром и самостоятельным центром силы. Если нет, он останется сильным рынком, регулятором и набором национальных островков ИИ, зависимых от американского технологического пакета и американских гарантий безопасности.

Россия обладает ядерным арсеналом, военной промышленностью, мобилизационным аппаратом, сырьём, территорией и опытом адаптации в длительной войне. Этого достаточно, чтобы сохранять роль самостоятельного центра силы.

Но её долгосрочная позиция осложняется тремя факторами:

1. европейский экономический и промышленный потенциал существенно больше;
2. доступ к передовому американскому технологическому пакету ограничен;
3. перенаправление прежних европейских энергетических потоков в Китай требует дорогостоящей инфраструктуры и согласия Пекина.

Наиболее рациональной российской стратегией становится сочетание:

• дешёвых серийных вооружений;
• асимметричных средств;
• давления на политическую устойчивость западных коалиций;
• попытки ограничить европейское развёртывание через паузу и контроль над вооружениями;
• углубления технологических и экономических связей с Китаем.

Российская военно-экономическая школа уже формулирует риск длинной гонки с более крупной Европой и интерес к инфраструктурным ограничениям до полной европейской мобилизации. При этом она пока не предлагает отдельного статуса Беларуси, сохраняя формулу общего пространства «Россия/Белоруссия».

Российская архитектура ИИ: защищённый рынок при вычислительном потолке

Российская архитектура к 2026 году приобрела государственно-корпоративную форму. Президент задаёт стратегию и поручения; Правительство и Центр развития ИИ координируют внедрение; Сбер/GigaChat и Яндекс/YandexGPT — два основных разработчика моделей. Обновлённая стратегия до 2030 года связала фундаментальные и генеративные модели с отечественной инфраструктурой и вычислительными ресурсами, а отдельный Центр развития ИИ получил задачи по координации федерального проекта и мониторингу внедрения.

Государственный спрос становится главным механизмом масштабирования. GigaChat уже применялся для классификации обращений к президентской «Прямой линии», хотя заявленные компаниями показатели пользователей и качества не являются независимыми тестами. Поручения 2026 года потребовали национального плана внедрения, финансирования фундаментальных моделей и электронной компонентной базы, а также приоритета российских решений в госуправлении и критической информационной инфраструктуре. Закон №243-ФЗ институционализировал категории больших фундаментальных, суверенных и национальных моделей, меры поддержки и доступ к государственным данным; практический эффект будет зависеть от подзаконных актов и присвоения статусов.

Главный предел — вычислительные мощности. Christofari Neo Сбера и суперкомпьютерные мощности того же поколения были построены на NVIDIA A100. После широких ограничений 2022 года США отдельно распространили лицензионные требования на A100, H100, DGX и последующие продукты выше заданных порогов. Серые поставки, запасы и китайские ускорители могут поддерживать эксплуатацию, но не гарантируют регулярного масштабирования обучения до мирового передового уровня.

Россия пытается обойти ограничение через связку энергетики и инфраструктуры. Поручено планировать дата-центры до 2036 года рядом со свободной генерацией и включать их в экспортные атомные проекты. Это может создать специализацию «атомная генерация + дата-центры + национальные модели», но мегаватты не заменяют ускорители, межсоединения, память и программную экосистему.

Внешние связи Россия выстраивает через БРИКС и AI Alliance Network. Они способны дать стандарты, прикладные рынки, отраслевые модели и технологическую дипломатию, но пока не имеют подтверждённого общего вычислительного пула, обязательного бюджета или совместной передовой модели.

К 2035 году Россия, вероятнее всего, останется крупной региональной державой в области ИИ, в верхней части второго эшелона: сильной в русском языке, государственном и банковском внедрении, кибербезопасности, промышленности, энергетике и отдельных системах двойного назначения, но без устойчивого паритета с США и Китаем в обучении передовых моделей. Защищённый рынок повышает скорость государственного внедрения и живучесть российской архитектуры, одновременно усиливая концентрацию вокруг Сбера и Яндекса и зависимость от внешнего аппаратного слоя.

Связи в том виде, в каком они описаны в тексте. Наведите на элемент или нажмите на него, чтобы увидеть его связи.

Правила и направление

ПрезидентЗакон 243-ФЗ

Вычисления и капитал

Christofari NeoСерые поставки, запасы, китайские ускорителиДата-центры до 2036 года

Спрос и закупки

Правительство и Центр развития ИИ

Модели

Сбер: GigaChatЯндекс: YandexGPT

Интеграция

Не описан в тексте

Пользователи

Госуправление и КИИ«Прямая линия»

Внешние связи

Экспортные лицензии СШАБРИКС / AI Alliance Network

Выберите элемент, чтобы увидеть его связи.

Все связи списком

• Президент → Правительство и Центр развития ИИ: поручения и национальный план внедрения
• Президент → Дата-центры до 2036 года: поручение планировать дата-центры до 2036 года
• Президент → БРИКС / AI Alliance Network: внешние связи
• Закон 243-ФЗ → Сбер: GigaChat: статусы моделей и доступ к госданным
• Закон 243-ФЗ → Яндекс: YandexGPT: статусы моделей и доступ к госданным
• Правительство и Центр развития ИИ → Госуправление и КИИ: приоритет российских решений
• Christofari Neo → Сбер: GigaChat: вычислительная база Сбера
• Экспортные лицензии США → Christofari Neo: ограничение доступа к A100/H100
• Серые поставки, запасы, китайские ускорители → Christofari Neo: поддержка эксплуатации
• Сбер: GigaChat → «Прямая линия»: классификация обращений

Оценка по тексту разделов II–IV. Наведите на ячейку или нажмите на неё, чтобы увидеть обоснование.

ОпораЧастичноСлабое звено—Не рассматривается

Слой	США	Китай	ЕС	Россия
Чипы и оборудование			—
Вычислительная база
Модели
Государственный спрос
Интеграционный слой				—

Выберите ячейку таблицы, чтобы увидеть обоснование оценки.

Индия

Индия — наиболее вероятный кандидат на самостоятельную массовую экосистему ИИ вне пары США—Китай. Национальная миссия IndiaAI объединяет общие вычислительные мощности, национальные модели, данные, кадры и инструменты безопасности. Зафиксирован переход от закупочной конфигурации из 18 693 графических ускорителей (GPU) к государственному сообщению о более чем 45 тыс. GPU и расширению AIKosh.

К 2035 году Индия может стать:

• поставщиком моделей и сервисов для Глобального Юга;
• площадкой альтернативной дипломатии в области ИИ;
• крупным рынком внедрения;
• партнёром США по доверенным цепочкам;
• самостоятельным игроком, не привязанным полностью ни к одному технологическому пакету.

Её аппаратная зависимость сохранится дольше, чем модельная и прикладная.

ОАЭ и Саудовская Аравия

ОАЭ и Саудовская Аравия превращают капитал, энергию и внешнеполитическую маневренность в вычислительную мощность. ОАЭ используют государственные модели и соглашения о «доверенном ИИ»; Саудовская Аравия создала HUMAIN и расширяет планируемую сеть дата-центров для ИИ, включая соглашение на 250 МВт.

Их вероятная роль:

• крупные площадки для вычислительных мощностей;
• инвесторы в американские, европейские и азиатские технологические компании;
• поставщики региональных облачных и модельных услуг;
• посредники между технологическими ядрами;
• владельцы энергетического ресурса, необходимого для роста ИИ.

Они не заменят США или Китай, но смогут покупать значительную автономию и влиять на условия распространения технологий.

Шарнирное государство — не просто посредник, «мост» или нейтральная территория. Это государство, которое контролирует функцию, необходимую нескольким конкурирующим центрам силы, сохраняет доступ как минимум к двум из них и способно менять условия этого доступа. Таким ресурсом могут быть энергия, продовольствие, минералы, рынок, пролив, сухопутный коридор, производственная площадка, капитал, кадры или политически приемлемая юрисдикция.

Для шарнирной роли нужны одновременно четыре свойства:

1. дефицитный актив — потеря доступа к нему заметно ослабляет один или несколько центров силы;
2. несколько покупателей — государство может перераспределять потоки, а не подчиняться единственному патрону;
3. контроль над решением — внешняя держава не может распоряжаться активом без согласия местного государства;
4. внутренняя способность удерживать ренту — доход превращается в инфраструктуру, компетенции и свободу манёвра, а не только в прибыль элит или иностранного оператора.

Не каждый экспортёр сырья является шарнирным государством. Если месторождение, порт или маршрут контролируется извне, а поставщик не способен менять партнёров и условия, он остаётся ресурсным анклавом или клиентом. Шарнирность — это не свойство географии само по себе, а способность конвертировать географию и дефицит в политическое право выбора.

Наиболее вероятные типы шарниров к 2035 году:

• Индия — масштаб рынка, кадры, цифровые сервисы и возможность участвовать в доверенных западных цепочках без полного отказа от собственной автономии;
• государства Залива — энергия, капитал, площадки для вычислительных мощностей и способность связывать американские технологии с азиатским спросом;
• Бразилия и Индонезия — сочетание продовольствия, минералов, промышленного масштаба, рынков и внешнеполитической манёвренности;
• государства Центральной Азии — уран, металлы, энергия и сухопутные маршруты между Китаем, Россией, Европой и Южной Азией;
• транзитные державы и юрисдикции — контроль проливов, портов, кабелей, платёжных и реэкспортных каналов.

Их значение возрастёт именно при сокращении прямых связей США—Китай. Взаимозависимость не исчезнет, а станет треугольной: оба технологических ядра будут покупать доступ к одной и той же ресурсной периферии, предлагать ей безопасность, инфраструктуру и технологический пакет и одновременно требовать ограничить присутствие конкурента. Поэтому политическая карта 2035 года будет определяться не только границами союзов, но и тем, какие шарнирные государства смогут отказаться от эксклюзивного выбора.

Главный риск для шарнира — превратиться в арену принуждения. Чем критичнее его актив, тем сильнее давление через санкции, смену условий лицензирования, контроль логистики, внутренние элиты и военную инфраструктуру. Устойчивая шарнирность требует диверсификации не только покупателей, но также маршрутов, финансов, технологий и гарантий безопасности.

К 2035 году формальная независимость всё меньше будет описывать реальную субъектность государства. Суверенитет придётся раскладывать по отдельным контурам:

• военное командование;
• иностранные силы и ядерные системы;
• энергетика;
• финансы и расчёты;
• логистика и порты;
• вычислительная инфраструктура;
• государственные данные;
• модели и программные обновления;
• кадры;
• возможность самостоятельно подписывать и исполнять соглашения.

Беларусь уже представляет собой показательный случай такого модульного суверенитета. Экономическая и политическая интеграция Союзного государства остаётся незавершённой, но военно-ядерная интеграция продвинулась существенно дальше: использование территории при вторжении в Украину, отказ от нейтрального и безъядерного статуса, размещение российского ядерного оружия и «Орешника», упрощение военно-технического обмена.

Одновременно Минск сохраняет отдельные каналы с США, ЕС, Китаем и государствами Залива. Но множественность контактов не равна субъектности. Focus Intermarium справедливо измеряет многовекторность реализованными ресурсами, а не визитами и меморандумами.

Эта модель будет распространяться. Страна может быть:

• военным клиентом одного центра;
• технологическим клиентом второго;
• экспортно зависимой от третьего;
• юридически совместимой с четвёртым;
• формально независимой во всех отношениях.

Принадлежность к союзу всё чаще будет определяться не только договором о взаимной обороне. Американский опыт показывает, что даже конкуренция между несколькими передовыми моделями не устраняет зависимость, если один интегратор контролирует данные, схему данных, права доступа и боевые приложения. Более информативными станут вопросы:

• чьи ускорители и фабричное оборудование использует страна;
• где исполняются государственные модели;
• кому доступны данные и телеметрия;
• чьи облака обслуживают критические функции;
• откуда поступают обновления;
• какие стандарты безопасности признаются;
• может ли внешний поставщик прекратить обслуживание.

США используют экспортный контроль передовых чипов, HBM и оборудования; Нидерланды и Япония лицензируют критические производственные технологии. Китай отвечает контролем галлия, германия и редкоземельных материалов.

К 2035 году вероятна иерархия доступа:

1. доверенные союзники получают полный передовой пакет;
2. условные партнёры — квоты и лицензии под условия контроля;
3. конкуренты — устаревающие поколения, импортозамещение и серые каналы;
4. наиболее рискованные акторы — запреты и усиленный контроль реэкспорта.

Полного разделения мира между двумя ядрами на герметичные зоны, вероятно, не произойдёт. Многие государства будут собирать гибридные технологические пакеты: американские ускорители, китайские открытые модели, европейское регулирование и национальные дата-центры. Это даст пространство для манёвра, но создаст несколько внешних точек отключения.

Даже если прямая торговля между американским и китайским ядрами станет минимальной, товары и технологии продолжат проходить через переработку, сборку и реэкспорт в третьих странах. Формальная статистика может показать разъединение экономик, тогда как функциональная зависимость сохранится на уровне материалов, станков, компонентов и сервисных обновлений. Шарнирные государства станут одновременно обходным маршрутом, переговорной площадкой и объектом борьбы за эксклюзивность.

Поэтому принадлежность к союзу будет измеряться не отсутствием любой внешней связи, а ответом на более жёсткий вопрос: может ли государство продолжать критические операции после отключения технологического пакета противоположного ядра и отказа одного крупнейшего посредника?

Связка дата-центр — электросеть — генерация — охлаждение — чипы станет столь же стратегической, как нефтепровод, порт или военный аэродром.

Это повысит значение государств, способных обеспечить:

• дешёвую масштабируемую энергию;
• быстрое подключение к сети;
• физически защищённые площадки;
• воду и охлаждение;
• капитал;
• ускоренные разрешительные процедуры;
• доступ к передовым ускорителям.

ЕС уже связывает технологический суверенитет с энергосистемой, Канада — национальные вычислительные мощности с чистой энергией, США и ОАЭ — «доверенный ИИ» с энергетическим сотрудничеством.

Следствие: дата-центры, энергосети, подводные кабели и фабрики полупроводников войдут в набор объектов стратегического сдерживания и потенциального поражения.

Данные Focus Intermarium показывают повторяющуюся структуру конфликтов:

• дальние удары без формального объявления войны;
• морские и санкционные блокады;
• кибератаки и информационные операции;
• удары по производству и гражданской логистике;
• краткие перемирия без устранения причин конфликта;
• переговоры, идущие одновременно с силовым давлением.

Иранский урок

Операция США и Израиля против Ирана продемонстрировала пределы превосходства. Обезглавливающий удар не уничтожил режим; Ормуз сохранил роль системного рычага; крупнейший выпуск стратегических резервов не компенсировал физическое ограничение транзита; силовая конвойная операция не восстановила устойчивое судоходство.

Перемирие и меморандум появились без достижения ключевых заявленных целей: смена режима не состоялась, запас высокообогащённого урана не был уничтожен, фактическая верификация МАГАТЭ отсутствовала.

Типовая формула будущих войн:

удар → сохранение управляемости → инфраструктурный шок → посредничество → неполная сделка → борьба за верификацию.

Российско-украинский урок

Кампания ударов по российским НПЗ, экспортным терминалам, промышленным объектам и затем сетям гражданской логистики показывает расширение войны от армии к воспроизводству тыла. Серии против складов Wildberries и Ozon демонстрируют сетевую логику выбора целей.

К 2035 году граница между военной и гражданской инфраструктурой станет ещё менее устойчивой. Логистика, энергетика, облака, данные и вычисления будут рассматриваться как единая система национальной способности продолжать войну.

AUKUS уже перевёл ИИ и автономность в совместную военную экспериментальную среду. Американские закупки делают следующий шаг: CDAO сохраняет несколько закрытых передовых моделей, секретные сети принимают сразу несколько поставщиков, а Palantir связывает модели с данными и командными процессами. Китайский тендер на локальный DeepSeek, облачный доступ к моделям и авиационные ИИ-агенты подтверждает только намерение закупки, а французское рамочное соглашение Mistral — канал доступа к технологиям; ни одна из этих записей сама по себе не доказывает боевое применение. Поэтому доступ к модели сам по себе не создаёт решающего преимущества.

Результат определят:

• сенсоры и защищённая связь;
• качество и актуальность данных;
• интеграция в командование;
• массовое производство дешёвых носителей;
• устойчивость к радиоэлектронной борьбе;
• скорость обновления по боевому опыту;
• способность возмещать потери;
• энергия и вычисления в распределённой среде.

Это позволит технологически менее развитым государствам сохранять асимметрическую опасность, если они быстрее интегрируют доступные модели в дешёвые массовые системы. Лидерство в передовых моделях не гарантирует оперативной победы; промышленная и организационная интеграция может оказаться важнее качества отдельной модели.

Ключевой объект конкуренции — не только веса модели, но и интеграционный слой. Государство, способное заменить Claude на GPT, Gemini или Grok без перестройки данных, прав доступа и приложений, уменьшает зависимость от лаборатории. Но если переход требует переписать схему данных и боевые процессы, стратегическая привязка просто перемещается к интеграционному слою. Palantir показывает американский вариант централизованного интеграционного слоя; китайские облачные платформы моделей — федерацию региональных и отраслевых слоёв; европейские GPT@EC, Albert, F13 и LLMoin — несколько несовместимых национальных и институциональных решений. Российская архитектура пытается добиться сходной управляемости через государственный спрос и национальные модели, но располагает существенно более узким аппаратным основанием.

Открытые веса позволяют запускать модель на своём оборудовании, снижают зависимость от облака поставщика и ускоряют распространение экосистемы. Поэтому открытые веса — не только инженерная практика, но и геополитический инструмент.

Эту линию используют:

• ОАЭ через Falcon;
• США через поддержку открытого кода и открытых весов в AI Action Plan;
• Китай через создание ведущей экосистемы открытого кода и международное предложение партнёрам;
• ЕС через Frontier AI Grand Challenge, OpenEuroLLM, Open Source Strategy и открытие F13 для других ведомств;
• Индия через национальную модель Sarvam AI.

Если эффективность моделей будет расти быстрее требований к вычислениям, открытые веса ослабят аппаратную олигополию. Если передовой уровень продолжит требовать резко растущих ресурсов, они расширят применение, но не отменят зависимость от владельцев чипов и вычислительных мощностей.

Универсальный нормативный порядок будет ослабевать. Его место займёт сочетание:

• региональных соглашений;
• минилатеральных коалиций;
• лицензий и исключений;
• технических стандартов;
• инспекций;
• механизмов верификации.

ОЭСР, ЮНЕСКО, «Большая семёрка», саммит в Блетчли, сеть институтов безопасности ИИ и Конвенция Совета Европы создают общий язык, но не единый режим исполнения. Отказ США и Великобритании присоединиться к заявлению Парижского саммита по ИИ показывает пределы даже западного консенсуса.

Аналогичная закономерность видна в военной и ядерной сферах. Значение имеет не обещание инспекций, а фактический допуск; не декларация нейтралитета, а проверяемые ограничения сил; не объявленный бюджет, а действующая линия производства.

К 2035 году международные институты будут менее способны формировать общий порядок, но более востребованы как поставщики узкой технической верификации.

Беларусский массив показывает расслоение западной политики. США способны смягчать отдельные ограничения и вести канал освобождений, пока ЕС синхронно усиливает санкции в другом секторе. Освобождение политзаключённых может сочетаться с новыми задержаниями, принудительной высылкой и сохранением репрессивного аппарата. Административная нормализация в одной стране ЕС не означает единой европейской линии.

К 2035 году права человека не исчезнут из дипломатии, но всё чаще будут функционировать одновременно как:

• нормативное требование;
• условие санкционного смягчения;
• предмет обмена;
• инструмент внутренней политики принимающих стран;
• источник легитимности для отдельных коалиций.

Универсальный язык сохранится, а применение станет более избирательным.

Если европейская военная мобилизация материализуется, Россия столкнётся с неблагоприятной длинной гонкой. Это создаст спрос на новую систему взаимных ограничений:

• потолки сил;
• ограничения ракет и ядерных систем;
• правила постоянного иностранного базирования;
• уведомления и инспекции;
• ограничения быстрого усиления;
• специально регулируемые пограничные театры.

Это не будет возвратом к мирным 1990-м. Сначала стороны создадут новые возможности, затем попытаются ограничить наиболее опасные из них. Возможная формула — контроль над вооружениями без доверия.

Театр Беларусь—Польша—Балтия может стать одним из центральных полигонов такого режима. Реальная сделка потребует взаимных обязательств России и НАТО, отдельного согласия Беларуси и проверяемых последствий нарушения.

ЕС

• 1Фактическая поставка, приёмка и загрузка европейских AI Factories; присуждение контрактов и ввод AI Gigafactories после конкурса 2026 года.
• 8Институционализация европейского перевооружения за пределами одного политического цикла.
• 22Превращение контрактов Cloud III и контрактов на суверенное облако в конкретные заказы и чувствительные задачи; возможность переходить между европейскими поставщиками облаков без возврата к зависимости от глобальных облачных гигантов (AWS, Azure, Google Cloud).
• 23Распространение GPT@EC, Albert, F13, LLMoin и люксембургского развёртывания за пределы пилотов и отдельных юрисдикций; появление общего европейского прикладного слоя либо закрепление национальной фрагментации.

Китай

• 2Способность Китая серийно заменять ограниченные ускорители, HBM и фабричное оборудование.
• 14Способность Китая воспроизвести передовое фабричное оборудование и его сервисное обслуживание без западных поставщиков, а не только заместить отдельные чипы.
• 20Доля китайских муниципальных и отраслевых платформ ИИ, способных менять DeepSeek, Qwen, ERNIE и GLM без перестройки данных и рабочих процессов; фактическая загрузка мощностей в национальной системе мониторинга.
• 21Переход сценариев SASAC и муниципальных контрактов от сообщений об интеграции к измеренному эффекту в работе; появление либо отсутствие единого межрегионального интеграционного слоя.

США

• 3Превращение американского экспорта полного технологического пакета в устойчивую систему союзов.
• 16Способность Пентагона фактически менять передовую модель без переписывания схемы данных, прав доступа и боевых приложений; доля боевых процессов, завязанных на Maven/AIP, и отношение реальных обязательств к контрактным потолкам.

Россия

• 4Материальный поворот российского западносибирского газа в Китай и его условия.
• 17Появление в России независимо подтверждённой вычислительной мощности для обучения передовых моделей: серийного ускорителя, устойчивого легального импорта либо общего вычислительного механизма с Китаем или БРИКС.
• 18Исполнение российского плана по дата-центрам в мощности графических ускорителей и доступности для разработчиков, а не только в мегаваттах, площадях и объявленных сроках.
• 19Появление третьего российского разработчика фундаментальных моделей либо дальнейшая концентрация данных, статусов и государственного спроса у Сбера и Яндекса.

Индия и Залив

• 5Реальная загрузка индийских общих вычислительных мощностей и конкурентоспособность национальных моделей.
• 6Ввод заявленных мощностей для ИИ в странах Залива.

Узкие места и правила

• 7Появление обязательных международных правил для передового и военного ИИ.
• 12Новый крупный шок узкого места: Ормуз, полупроводниковое оборудование, HBM, редкоземельные материалы, энергосети или морские кабели.
• 13Ввод переработки, магнитов, анодных материалов и других критических промежуточных мощностей вне Китая в масштабе, достаточном не только для ВПК, но и для массовой экономики.

Беларусь—Польша—Балтия

• 9Конкретное взаимное предложение по ограничениям на театре Беларусь—Польша—Балтия.
• 10Признание Беларуси отдельной стороной будущего соглашения Россией и западной коалицией.
• 11Изменение российского или совместного военного присутствия в Беларуси.

Шарнирные государства

• 15Переход крупных шарнирных государств к эксклюзивным долгосрочным обязательствам одному технологическому пакету — либо, наоборот, институционализация их права сохранять смешанные цепочки.

К 2035 году мир будет определяться не одним победившим центром силы, а борьбой за конфигурацию взаимозависимости.

Его основные свойства:

• политическая многополярность;
• технологическая олигополия;
• государственно-корпоративные архитектуры ИИ, в которых модели сменить легче, чем данные и рабочие процессы;
• частичная мобилизационная автаркия без равной экономической эффективности;
• шарнирные государства как операторы доступа к ресурсам, рынкам и маршрутам;
• государственное управление критической инфраструктурой;
• постоянная милитаризация без обязательной тотальной войны;
• модульный суверенитет;
• транзакционные коалиции;
• выборочное применение универсальных норм;
• возвращение верификации и контроля над вооружениями;
• превращение энергии, вычислительных мощностей и данных в единый ресурс силы.

Новый мир будет многополярным по флагам, двухъядерным по базовым технологиям и шарнирным по ресурсам, рынкам и маршрутам.

Главный вопрос десятилетия — смогут ли технологические ядра превратить взаимную уязвимость в проверяемые ограничения, а шарнирные государства — сохранить право неэксклюзивного выбора раньше, чем региональные войны, технологические блокады и инфраструктурные шоки соединятся в единый глобальный кризис.

• База событий Focus Intermarium наиболее полно покрывает Беларусь, российско-европейскую безопасность, инфраструктурную войну, иранский кризис и государственную гонку за ИИ.
• Климат, демография, биотехнологии, глобальная денежная система, Африка и Латинская Америка представлены недостаточно для равной глубины прогноза.
• Потоки критических минералов, продовольствия и энергии не представлены в базе событий Focus Intermarium с той же систематичностью, что государственная гонка за ИИ; перечень потенциальных шарнирных государств является аналитической типологией, а не завершённым рейтингом.
• Использованные записи о гонке за ИИ фиксируют главным образом государственные и наднациональные действия, а не полный рынок ИИ. По России открытые данные особенно слабо раскрывают фактический объём вычислительных мощностей, расходы на обучение моделей, обходные поставки ускорителей и масштаб военного внедрения. По Китаю и ЕС официальные источники хорошо показывают правила, гранты, тендеры и отдельные случаи применения, но хуже — интенсивность эксплуатации, измеренный эффект и закрытые государственные системы.
• Анонс, бюджет, контракт, строительство, ввод и эксплуатация являются разными состояниями. Заявленная сумма или мощность не считается работающим ресурсом.
• Прогноз представляет аналитическую экстраполяцию; записи базы событий Focus Intermarium подтверждают исходные действия и гипотезы, но не гарантируют описанный результат.

Аналитический прогноз по состоянию на 22 сентября 2026 года. Подготовлен на основе открытых официальных источников; прогноз является аналитической экстраполяцией, а не гарантией описанного результата.